Языки
Этикет
Общество
Магия и духовность
Образование и обучение
Университет Магии
Пролог
На улице было шумно. Люди бегали и суетились, попутно выкрикивали проклятия и оскорбления.
Эрнест прятался за углом кондитерской и тоскливо наблюдал за этой суматохой. Он единственный в этом городе точно знал и понимал, что происходит.

– Да сколько нам еще терпеть их издевательства! – воскликнул местный садовник – низкорослый мужчина в годах. У Эрнеста перехватило дыхание. Парень отошел от кондитерской и уже собирался уходить, как из кармана его плаща выпала перепачканная краской кисточка.

– Это он! – ткнул пальцем в него пальцем прохожий. Эрнест, не успев подхватить кисточку, пустился наутек.

– Он, он! – слышал парень крики и топот ног позади: за ним гналось не менее десяти человек.

«Куда бы спрятаться? Хоть бы найти убежище! Хоть бы спрятаться…» – крутились в голове мысли. Сердце отчаянно стучало.

Люди, преследовавшие его, внезапно остановились и ошеломленно уставились на то место, где только что был Эрнест: парень исчез прямо у них на глазах.

– Они точно издеваются!

– Недоделанный художник…

– Ничего, он нам еще попадется!

Люди с ворчанием постепенно разошлись. Эрнест, упираясь ладонями о колени, тяжело дышал. Немного переведя дыхание, он оглянулся и увидел, что из преследовавшей его толпы не осталось никого: все разошлись.

Напротив стоял мужчина. Он убрал со лба длинные, почти до плеч, черные волосы и покачал головой.

– Юстас, спасибо! – горячо прошептал Эрнест. – Я не умею так, потому…

– Не за что, – вежливо, но решительно прервал его Юстас. – Быстрее уходи. Возвращайся к себе домой. Я тебя навещу вечером.

Эрнест не стал спорить, растворился в воздухе и в следующую секунду оказался в своей художественной мастерской.

Несколько месяцев назад, когда его затея была только на стадии обдумывания, он и подумать не мог, что ее реализация обернется такими последствиями.

Будучи талантливым художником, он буквально жил своей работой. Рисование было его страстью и делом жизни. Эрнест писал портреты и картины для продажи, расписывал стены домов по желанию клиентов, которых, к слову, у него было немало.

Мастерская и была его домом. Парень оборудовал уютное спальное место прямо среди кисточек, красок и мольбертов, а картины лежали и стояли почти на каждом шагу.


Не-маги, или как их называли волшебники, доры, не хотели признавать то, чего они не могли объяснить, и по сложившемуся стереотипу считали врагами всех, кто обладает сверхъестественными талантами. Маги на самом деле ничего плохого дорам не делали, и даже старались слиться с ними и не выдавать себя, потому теоретически очередным обладателем волшебного дара мог оказаться кто угодно, начиная от продавца мороженого на городской площади и заканчивая садовником.

Эрнест – полумаг-полудор, никак не желающий мириться с такой вопиющей несправедливостью, ведь маги значительно сильнее доров, но по давно сложившейся традиции именно они вынуждены прятаться, чтоб всего лишь не пугать доров своими способностями. Это же так несправедливо! Мама Эрнеста, лесная ведьма, очень просила его не открываться дорам, держать в секрете то, что он колдун, потому из уважения к ней Эрнест, будучи талантливым художником, анонимно рисовал картины, посвященные дружбе между магами и дорами, и ночью, когда все спали, расставлял их на улицах города. Позже, когда доры стали высмеивать призыв к мирному сосуществованию от неизвестного мага и даже пытались выследить его, Эрнест озлобился и решил, что он не позволит так относиться к себе и свои собратьям. Теперь он рисовал прямо на стенах домов, и его картины стали куда более жесткими и радикальными – он пропагандировал идею, что маги сильнее людей, и потому к ним стоит относиться хотя бы с уважением. Не-магическое население города было в ярости: оно восприняло новые картины как угрозу.

Постепенно и маги стали проникаться этой мыслью, что они слишком сильно заботились о душевном спокойствии доров, и в итоге сами же позволили им угнетать себя. Самые смелые из них даже перестали скрывать свою магическую силу, но как и прежде, никто не использовал магию, чтоб навредить дорам, до тех пор, пока обезумевшее от самостоятельно придуманных страхов население не открыло настоящую охоту на магов, чем и вынудило их защищаться.

Эрнест понимал, что именно он стал той искрой, которая разожгла огонь еще большей неприязни, но вместе с тем он все еще хотел добиться равноправия между магическим и не-магическим населением. Будучи магом лишь наполовину, он унаследовал только часть магического дара, потому ему не хватило сил для правильного проведения обряда Истины, призванного открыть настоящую суть каждого, кто попадает под его действие. В ту ночь над городом разлетелась серебристо-серая дымка, но вместо того, чтоб открыть у горожан понимание того, какие истинные помыслы у магов и доров, обряд Истины открыл лишь правду по поводу того, кто является магом, а кто – простым человеком.

В 1616 году противостояние между магами и дорами достигло своего апогея, и оба сословия были решительно настроены встать на тропу войны. Маги явно проигрывали в количестве, но не сомневались в своей силе, в то время как их соперники надеялись на свое оружие и военное мастерство. Горожане тряслись от ужаса: битва обещала быть жестокой, и от того, кто победит, зависела судьба города, а возможно, и судьба всей страны.

И битва началась бы, если бы не вмешался маг Юстас, который встал между двумя враждующими толпами и, заклинанием значительно усилив громкость своего голоса, заговорил, обращаясь к своим соперникам:

– Как вы можете называть себя людьми, если вы готовы нас уничтожить только потому, что мы отличаемся от вас? Мы никогда не причиняли вам зла! Мы и даже наши предки, оберегая ваше спокойствие, держали наш дар в секрете! А последние годы мы вынуждены были скрываться из-за ваших атак, из-за вашего преследования и попыток поймать нас и даже убить!

Голос Юстаса был настолько громкий, что казалось, должен был быть слышен и в соседних городах. До этого доры видели своими глазами только небольшие проявления магии: исчезновение, перемещение людей или предметов, внезапно расцветающие растения. Когда начались преследования магов, те использовали в основном барьеры невидимости, чтоб защититься и успеть исчезнуть. Теперь же громкий, отдающий эхо голос казался чем-то страшным, и никто не смел прервать мага.

– Мы так же умеем уставать и болеть, как и вы! – продолжал тем временем Юстас. – Мы так же умеем любить и ненавидеть! У нас есть свои мечты и желания. Но вы нас ненавидите лишь потому, что мы имеем преимущества! Лишь потому, что вы боитесь, а потому атакуете нас! Так вот, раз уж вы хотите войны – посмотрите, с кем вы собираетесь связаться!

Юстас кивнул своим собратьям, и маги, одновременно повернувшись в сторону расположенного недалеко дома, подняли руки и мощным заклинанием превратили его в развалины. Большинство доров вздрогнули от ужаса, некоторые пустились наутек.

– Мы не пугаем вас! – продолжал Юстас. – А хотим предупредить, что если начнется битва, то мы больше не будем сдерживать себя, а используем нашу силу по максимуму. Если у вас осталось хоть немного здравого смысла, вы должны понимать, что ваша победа невозможна. Но вы потеряете ваших близких и друзей. Вам это нужно?

– Что мы его слушаем?! – словно вышел из оцепенения один из толпы доров. – Он врет, а дом явно был уже частично развален. В нем давно никто не живет.

Но казалось, на слова безумца никто не обратил внимания, зато Юстас движением руки и мысленно произнесенным заклинанием обездвижил его.

– Нам ничего не стоит лишить вас возможности двигаться и говорить, разрушить ваши дома. И вы это видели. Я не буду говорить, на что еще мы способны. Но мы никогда вам не вредили. И сейчас, чтоб доказать это… Эрнест!

Из леса неподалеку поднялся густой серебристый дым, медленно расползающийся легким туманом в сторону города. Тех, кто собрался убежать, Юстас заклинанием вернул обратно, после чего установил вокруг двух войск невидимый барьер.

– Этой ночью никто отсюда не уйдет! – громко объявил он. Дымка обволакивала всех и каждого, разливала приятное тепло. Каждый – и маг, и дор – взглянув на другого человека, испытывал странное ощущение, будто он переживет его чувства, проникается ими насквозь, как своими. Это было настоящее действие обряда Истины, который в этот раз провели Эрнест и Юстас вдвоем. Эрнест остался в лесу, чтоб произнести последнее слово в заклинании и активировать действие обряда. Юстас посмотрел на все еще обездвиженного смельчака, который до этого обвинял его во лжи, и почувствовал мощную волну негатива – сердце этого человека буквально было сожжено ненавистью ко всем: и к магам, и к обычным жителям. Решив, что вернется к нему потом, Юстас по очереди задержал взгляд на многих других дорах, и почувствовал, что большинство из них скорее напуганы и подавлены, но постепенно, так же считывая настоящие чувства магов, начинали понимать, что были неправы, а их страхи и злость были напрасными.

Эрнест вышел из леса и присоединился к собратьям. Юстас вернул своему голосу нормальное звучание. Доры опустили или побросали оружие на землю, и Юстас с Эрнестом тут заклинанием переместили его к развалинам бывшего дома.

– Я думаю, что оно вам не понадобится. Вы сами видели, что мы зла вам не желали и не желаем, и ждем того же от вас.

– Что это было? – спросил один из доров.

– Это обряд Истины, – объяснил Эрнест. – Он настолько сильный, что заставляет человека чувствовать то же самое, что чувствует тот, на кого он смотрит в данный момент времени. Обряд требует много усилий, но зато его невозможно обмануть – даже мы, обладающие магическим даром, не в состоянии скрыть что-либо ни от других магов, ни от вас, когда мы под его действием.

– Перед лицом Истины равны все, – добавил Юстас.

– Нам стоит зарыть топор войны, – заговорил еще один маг, выходя из толпы. – Нам стоит учиться принимать друг друга такими, какими мы есть.

На горизонте возникло ярко-красное пятно – вставало солнце.

– Я же говорил: этой ночью никто не ушел, – тихо добавил Юстас. – Хотя заклинание барьеров я уже давно снял.

После вошедшей в историю «Ночи примирения» маги перестали скрывать свои таланты от доров, но когда в мире стали разворачиваться не-магические войны и революции, доры ожидали, что маги прекратят их, и отказывались слушать, что маги не всесильны и не имеют права вмешиваться в течение времени. Потому постепенно маги стали снова держать в секрете свои умения, и со временем доры стали воспринимать историю о Юстасе и Эрнесте как простую легенду.

На месте разрушенного в ночь примирения дома был основан единственный в стране университет Магии как воплощение мира между магами и дорами, внешне ничем не отличающийся от других учебных заведений на протяжении последующих двухсот лет. Его символом стали скрещенные кисточка и меч, окутанные полупрозрачной дымкой волшебства. Кисточка – олицетворение живописи и творчества в целом, ведь именно картины Эрнеста привели население к активным массовым действиям. Меч – олицетворение примирения и неиспользованного оружия.

В настоящее время университет насчитывает семь факультетов: естествоведения, филологии, химии, физики, географии, искусства и астрономии. Последний был восстановлен в XXI веке после длительного перерыва.

Made on
Tilda